Кирилл Григорьян: Хуже Лондона в Рио не будет. Медали же не отбирают

Петербургский стрелок Кирилл Григорьян продолжает борьбу за попадание на Олимпиаду в Рио. В интервью Spb.Sovsport.ru 24-летний спортсмен рассказал об олимпийских перспективах, отношению к футболу и посетовал на непрофессионализм спортивных врачей. 

- Уже апрель, а в 2016 году вы не принимали участия в международных турнирах. Почему?
- У нас был чемпионат России, а международный календарь устроен так, что этапы Кубка мира еще не начались. Но скоро я уезжаю на тренировочные старты в Испанию, оттуда в составе сборной России отправлюсь в Рио-де-Жанейро на предолимпийскую неделю.

- В вашем виде у России уже завоеван максимум олимпийских лицензий - две. Теперь борьба идет внутри сборной?
- Все верно, конкуренция у нас сумасшедшая: два рекордсмена мира, у которых на двоих три рекорда. Но не только они участвуют в отборе, много других классных стрелков. Пока шансы на попадание в Рио оценивать сложно.Естественно, учитываются соревнования. Но также важно хорошо стрелять на контрольных тренировках. Помимо этого будет влиять физической состояние спортсмена.

- Состояние? Разве в стрельбе результат – не главное?
- Я никогда не задумывался о том, насколько результаты в стрельбе зависят от физической формы. Сейчас с нами работают специалисты, которые занимаются анализом нашего состояния. Посмотрим, поможет ли это нам в дальнейшем.

- Осознаете, как попасть на Олимпиаду?
- Цель должна быть более глобальна – надо совершенствовать себя, а не ехать на Олимпиаду выигрывать. Чем лучше я буду на определенном этапе – тем лучше смогу выступить. Естественно, каждый хочет поехать в Рио и победить, все-таки Олимпиада - событие редкое.

- В Рио у сборной России все сложится лучше, чем в Лондоне?
- Хуже точно не будет. Ноль медалей в пулевой стрельбе – куда уж меньше? Вроде бы на Олимпиаде медали не забирают (смеется). Скорее всего, будет лучше. У нас сменилась команда, за лицензии борются очень многие стрелки, для которых эта Олимпиада станет первой. Состав молодой, перспективы высокие.

Кирилл Григорьян. Фото Рината Аюпова

- В 2015 году вы выиграли этап Кубка мира и Универсиаду. Почему сезон получился таким успешным?
- Он мог бы быть лучше (улыбается). В стрельбе при переходе из молодежной команды во взрослую спортсмен немного теряет в результатах. У меня прошел этот этап. Может быть,это сыграло свою роль. Наверняка новое оружие и экипировка тоже помогли мне в достижении высоких результатов. И, конечно, опыт, который я приобрел за время карьеры.

- Вы сказали о новой винтовке. Переход к ней был болезненным?
- Стрелки часто меняют оружие. Нельзя сказать,что это редкое явление. Винтовку можно подогнать под себя, поэтому все проходит просто. Все зависит от психологии: если стрелок будет думать о том, что у него новое оружие, что к нему надо привыкать – результатов не будет. У нас технический вид, как автомобильный спорт. Очень многое зависит от того, с чем мы работаем, поэтому мы тщательно следим за подбором патронов, состоянием ствола. Зачастую это занимает больше времени, чем собственная подготовка.

- В автомобильном спорте над машиной работает целая команда конструкторов.
- У нас все индивидуально, работа со своей винтовкой – интимный процесс. В сборной есть оружейник, который может помочь по некоторым вопросам, но все основные детали при подготовке винтовки остаются за спортсменом.

- Как проходит тренировочный процесс? Со стороны как будто просто пришел, почистил винтовку, пострелял и ушел.
- Так в принципе и есть (смеется). У нас очень «зрелищный» вид спорта. Перед тренировкой мы надеваем специальную экипировку, которая помогает мышечному корсету держать винтовку и перекладывать нагрузку с позвоночника. На занятии проводим общую разминку, потом холостую разминку с оружием. Затем начинаем выполнять различные элементы выстрела. Со стороны кажется, что мы просто стреляем, но на самом деле – работаем над техникой, отрабатывая раз за разом отдельные фазы выстрела.

- Экипировка у вас не из дешевых?
- Это да. Стрелковый союз и Министерство спорта России обеспечивают нас дорогой экипировкой и деталями для винтовки. В прошлом году я поменял общество «Динамо» на ЦСКА, меня очень тепло приняли, сильно помогают. Приятно находиться в армейском клубе.

- А спонсоры?
- Они появляются только тогда, когда спортсмен чего-то достигает. Как правило, это производители оружия или патронов.

- В стрельбу вы пришли благодаря отцу?
- Да, он у меня мастер спорта международного класса и очень сильный тренер, который многое мне дал. До того уровня, которым я сейчас владею, мы дошли вместе. Еще у меня мама – мастер спорта международного класса. Это сыграло определенную роль.

- Не попадешь в цель – конфету не получишь?
- Настолько строго не было (смеется). Мне просто понравилось стрелять, когда в 13 лет я пришел в этот вид спорта.

- Так поздно?
- Для стрельбы это оптимальный возраст. Раньше – нельзя, потому что скелет и кости еще не до конца окрепли, а на позвоночник идет большая нагрузка. Зато в стрельбе отсутствуют возрастные ограничения, есть масса примеров, когда спортсмены в 60-70 лет входили в топ-8 на этапах Кубка мира. Но для этого надо стараться постоянно следить за своим телом.

- Совсем недавно стрелок Александр Саможен был дисквалифицирован за допинг. Перестарался?
- Не знаю в стрельбе ни одного спортсмена, который специально принимал бы препараты, призванные улучшить его результаты. Возможно, потому что молодому поколению, которое пришло сейчас в стрельбу, это не привито. Вряд ли этот поступок был сознательным, всякое могло случиться.

- Сейчас в России проблемы с мельдонием.
- Случай с замечательным мельдонием, который сейчас раскручен по телевизору, тоже показателен. Всем известно, что препарат был запрещен с 1 января 2016 года. Перед каждым сезоном мы проходим медицинское обследование в федеральном медико-биологическом агентстве, чтобы получить допуск к сезону. Некоторые спортивные врачи  берут и назначают мельдоний тем, у кого есть определенные проблемы с кардиограммой. Причем этот случай был в 2016 году.

Спортсмен сам несет ответственность за то, что попадает в его организм, но почему спортивный врач прописывает запрещенный препарат? Мне непонятно. Хорошо, что в сборной врач сказал стрелку, которому назначили мельдоний, чтобы он не вздумал его пить, но факт остается фактом. Сейчас все стали сознательнее, после того, как поснимали массу спортсменов, проверяют каждый шаг тщательнее, чем раньше. Сложная тема, лучшее ее оставить тем, кто внес мельдоний в список запрещенных препаратов.

- Какие-то витамины стрелки все-таки пьют?
- Конечно, еще противовирусные препараты, чтобы не заболеть. Тем более в Петербурге такая погода, что лучше что-нибудь принимать. В последнее время врач назначает витамины в соответствии с анализом крови. Чего спортсмену не хватает – то он и получает.

- У вас есть список препаратов, которые употреблять нельзя?
- На стенке такой не висит, как «отче наш» не зубрим, но всегда можно спросить у врача, что можно пить, а что нет.

- Чувствуете себя настоящим петербуржцем?
- В последнее время не очень, потому что нахожусь в постоянных разъездах. А вообще – конечно. Когда я приезжаю в другие города, многие замечают, что я из Петербурга. Нет. Речь не о поребрике или парадной, хотя это тоже (смеется). Принадлежность к городу познается в элементарных вопросах: культурные познания, элементы этикета. Во мне это проявляется, в меня это вложили в детстве именно потому, что я жил в Петербурге.

- Болеете за петербургские команды в игровых видах спорта?
- С «Зенитом» у меня посредственные отношения. Я люблю командные виды спорта, но больше нравится игровой процесс конкретного матча, передвижения игроков по полю, а не желание болеть за одну из команд. Приятно, когда команды из Петербурга выигрывают, но обмазываться сине-бело-голубыми цветами и идти на трибуну с флагом не буду.

- А с хоккеем у вас как?
- В последнее время научился стоять на коньках, поэтому намного интереснее стал именно этот вид. Смотрел финал Западной конференции КХЛ и разрывался: вроде из Петербурга, но все-таки представляю ЦСКА. Поэтому просто следил за интересной игрой.